Кони на скрадной охоте только мешают; в путь отправились пешком, взяв луки и широкие копья, с каким хоть на медведя, хоть на человека ходить сподручно. Дядюшка лишь головой качал, глядя на сборы: не рыцарское это дело – пешая охота; прежде даже медведя у берлоги собаками травили, сидя на коне. А царственному племяннику и обычай не в обычай, набрался в заморских университетах всякой прехитрости, а ведёт себя словно простой мужик.

Уходили на охоту после полудня, тоже не по рыцарски. Настоящий охотник берёт зверя, когда он на днёвку ложится, а загонщики поднимают его криками и шумом, выгоняя под графскую стрелу и свору, сберегаемую выжлятниками. Всё у молодого графа не как от предков завещано, а попробуй поправить, осадит, словно простого слугу… Ван Мурьен долго смотрел вслед отъезжающим, задумчиво щипал ус, порой отводил взгляд на небо с размытыми облачками, обещающими на завтра сильный ветер. Потом вернулся в избу и велел зажарить себе на обед единственную оставленную в деревне курицу, хотя ван Гариц ещё вчера распорядился, чтобы забытая птица никакого ущерба от постояльцев не претерпела.

Всё-таки, в одном дядюшкины пророчества не сбылись: дичь на водопое в здешних местах никто не бил, и охота оказалась более чем удачна. Две косули пали жертвой охотников, так что возник вопрос, как донести добытое в деревню. Графу тащить на плечах тушу – невместно, а оставлять одну из косуль на берегу тёмной речушки очень не хочется.

Извечный спор между жадностью и спесью не был закончен; Павий потянул носом воздух и тревожно произнёс:

– Дымом тянет. Кабы не пожар…

Одна из косуль была немедленно брошена, вторую взвалил на плечи Павий, и охотники скорым шагом направились к деревне. На молодого графа было страшно смотреть. Павий даже расслышал, как господин процедил сквозь зубы:

– Ну, если сиволапые сами на свою деревню пал пустили…

К домам добраться не удалось, дорогу преградил огонь.