
Пленница медленно поднялась на ноги.
– Я передам старейшинам, что ты говорил, – произнесла она, уже не стараясь добавить в голос мальчишеской хрипотцы. – Перескажу всё, слово в слово. Боюсь, впрочем, они не согласятся признавать такую власть.
– Значит, у вас будут другие старейшины, – произнёс ван Гариц вслед уходящей.
Когда ван Гариц подошёл к ожидавшим его спутникам, ван Мурьен спросил безразлично:
– Мы возвращаемся в столицу?
– Нет. Мы идём дальше. Но идём не по лесу, а по дороге, как и следует идти владетелю по своим законным землям.
– В Огнёво никого не окажется.
Приподняв бровь, ван Гариц глянул на мудрого дядю, и тот подавился очередной заготовленной фразой. Что касается солдат, им было всё равно, они радовались, что дальше поскачут по нормальной дороге, а не будут волочиться среди малопроходимой чащобы.
Предостережение ван Мурьена сбылось с математической точностью: деревня, к которой они подошли спустя несколько часов, оказалась пуста. Всё кругом носило следы поспешного и недавнего бегства: похлебка, брошенная в печах, была горячей, на кроснах натянуто грубое деревенское полотно, позабытая курица заполошно металась между молчаливых домов, но кроме этой курицы в деревне не оказалось ни одной живой души. Даже кошки, предчувствуя беду, покинули обжитые места.
А вообще деревня оказалась большой и красиво обустроенной. Дома, рубленные из столетних сосен, полукругом раскинулись над светлым озером, очевидно не слишком богатым дорогой рыбой, но исправно поставляющим мужицкую утеху: ёршиков и снетка.
